Я научилась просто, мудро жить,
Смотреть на небо и молиться Богу,
И долго перед вечером бродить,
Чтоб утомить ненужную тревогу.

Когда шуршат в овраге лопухи
И никнет гроздь рябины желто-красной,
Слагаю я веселые стихи
О жизни тленной, тленной и прекрасной.

Я возвращаюсь. Лижет мне ладонь
Пушистый кот, мурлыкает умильней,
И яркий загорается огонь
На башенке озерной лесопильни.

Лишь изредка прорезывает тишь
Крик аиста, слетевшего на крышу.
И если в дверь мою ты постучишь,
Мне кажется, я даже не услышу.
(А.А.А.)

Моя родина - Мао Цзедун,
Любовь - Холокост и Освенцим.
В кинотеатре, в седьмом ряду,
Некуда деться
От голливудского миража.
Зачем ты меня сюда притащила?
Лучше бы я дома лежал
И читал Луи Фердинанда Селина.
Лучше бы я кого-нибудь ебал
И лапал за жопу и груди.
Меня, блядь, уже достал
Американский пудинг!
Вчера я видел зарю,
Поласкающую в сугробах
Новостройки. Чего не люблю,
Так это когда, как в помойке
Роются в происхождении текста,
И некуда деться от этих свиней
Так же, как от голливудских блядей,
Которые на экране
Шевелятся, точно твари
В террариуме. Что мы здесь
Делаем? Ведь есть
Занятия поинтересней,
Чем глядеть в разноцветный экран,
Не жалея уставших глаз,
Как очередной болван
Спасает планету от нас.
(Л.Н.)

Когда умирают фонтаны —
львы, драконы, тритоны, —
в какие мрачные страны
летят их тяжелые стоны?
В старом стриженом парке осень.
В чаще сидит лягушка.
О, не ударься оземь,
я только шепнуть на ушко
к тебе наклонюсь тихонько,
осенен и обессилен,
словно от жизни дольку
еще одну отломили:
“Чем дальше, тем тяжелее.
Скоро все скроет снегом —
чужой дворец и аллеи,
лягушку и человека.
Ты не различишь в тумане
щеки мои и слякоть.
Когда умирают фонтаны,
людям положено плакать”.
(Б.Р.)
______________________________

Милый мальчик, ты так весел, так светла твоя улыбка,
Не проси об этом счастье, отравляющем миры,
Ты не знаешь, ты не знаешь, что такое эта скрипка,
Что такое темный ужас начинателя игры!

Тот, кто взял ее однажды в повелительные руки,
У того исчез навеки безмятежный свет очей,
Духи ада любят слушать эти царственные звуки,
Бродят бешеные волки по дороге скрипачей.

Надо вечно петь и плакать этим струнам, звонким струнам,
Вечно должен биться, виться обезумевший смычок,
И под солнцем, и под вьюгой; под белеющим буруном,
И когда пылает запад и когда горит восток.

Ты устанешь и замедлишь, и на миг прервется пенье,
И уж ты не сможешь крикнуть, шевельнуться и вздохнуть, -
Тотчас бешеные волки в кровожадном исступленье
В горло вцепятся зубами, встанут лапами на грудь.

Ты поймешь тогда, как злобно насмеялось все, что пело,
В очи глянет запоздалый, но властительный испуг.
И тоскливый смертный холод обовьет, как тканью, тело,
И невеста зарыдает, и задумается друг.

Мальчик, дальше! Здесь не встретишь ни веселья, ни сокровищ!
Но я вижу - ты смеешься, эти взоры - два луча.
На, владей волшебной скрипкой, посмотри в глаза чудовищ
И погибни славной смертью, страшной смертью скрипача!
(Н. Гумилев)

Без глаз моих
ты, бедная душа,
не разглядишь, как хороша луна.

Без губ моих
тебе, моя душа,
не знать ни поцелуя, ни вина.

Без сердца моего
и ты мертва.
К чему вся глубина твоих зеркал,
когда умрут слова?
(Ф.Г. Лорка)

Когда наступит тишина,
У тишины в плену
Налей себе стакан вина
И слушай тишину.
Гляди рассеянно в окно –
Там улицы пусты.
Ты умер бы давным-давно,
Когда б не верил ты,
Что стоит пристальней взглянуть,
И все увидят ту,
Что освещает верный путь
Неяркую звезду.
Что надо только слух напрячь,
И мир услышит вдруг
И скрипки жалобу, и плач
Виолончели друг.
(Б.Р.)

Есть люди пламенем зачатые,
Они идут и пышут жаром,
Их выраженья непечатные
Горят угарным перегаром.

А есть рожденные от сырости
От слез и ощущенья благости
Исполненные тихой милости
Исполненные кроткой радости.
(Б.Р.)


(Александр Павлов)

...Боги имеют хобби —
уставши миры вращать,
с лейкой, в садовой робе
фиалки выращивать!

А фиалки имеют хобби
выращивать в людях грусть.
Мужчины стыдятся скорби,
поэтому отшучусь.

«Зачем вас распяли, дядя?!» —
«Чтоб в прятки водить, дитя.
Люблю сквозь ладонь подглядывать
в дырочку от гвоздя».
(А. Вознесенский)

Я не то что схожу с ума, но устал за лето.
За рубашкой в комод полезешь, и день потерян.
Поскорей бы, что ли, пришла зима и занесла всё это -
города, человеков, но для начала зелень.
Стану спать не раздевшись или читать с любого
места чужую книгу, покамест остатки года,
переходят в положенном месте асфальт.
Свобода -
это когда забываешь отчество у тирана,
а слюна во рту слаще халвы Шираза,
и, хотя твой мозг перекручен, как рог барана,
ничего не каплет из голубого глаза.
(И.Б.)

А что такое старость? Это
парк в середине сентября,
позавчерашняя газета
под тусклым светом фонаря.

Влюблённых слипшиеся пары,
огни под кронами дерев.
И тары-бары-растабары
шурует дождик нараспев.

Расправив зонтик кривобокий,
прохожий шлёпает во тьму
и сочиняет эти строки,
не улыбаясь ничему.
(Б.Р.)
____________________________

 Давай по городу пройдём
	ночному, пьяные немножко. 
Как хорошо гулять вдвоём. 
	Проспект засыпан белой крошкой. 
…Чтоб не замёрзнуть до зари, 
	ты ручкой носик разотри. 
Стой, ничего не говори. 
	Я пессимист в седьмом колене: 
сейчас погасят фонари —
	и врассыпную наши тени, 
как чертенята, стук-постук,
	нет-нет, как маленькие дети. 
Смотри, как много их вокруг, 
	да мы с тобой одни на свете.

(Б.Р.)
_________________________________________

Я рифмую слово тайна
целый день
вира, майна, обещанья -
дребедень.
У меня в кармане ноль,
как поется в песне,
я играю эту роль
в неприличном месте.
Чем добро от зла отлично?
Расскажи.
Это просто неприлично -
миражи.
Есть лишь правда и свобода
в мире без небес.
Расскажи, какого рода
твой протест?
Социальные реформы,
перемена лиц,
пересмотренные нормы
каменных страниц?
Это просто чушь собачья,
крики детворы.
- Видишь, как реальность прячет
правила игры?
Но когда-нибудь случайно
ширма упадёт
и откроет эту тайну.
Кто её найдёт?
(Л.Н.)

Я ничего не видел краше,
чем полное отсутствие луны
и рифмы к ней.
(Л.Н.)

Осень

Тихо в чаще можжевеля по обрыву.
Осень, рыжая кобыла, чешет гривы.

Над речным покровом берегов
Слышен синий лязг ее подков.

Схимник-ветер шагом осторожным
Мнет листву по выступам дорожным

И целует на рябиновом кусту
Язвы красные незримому Христу.
(С.Е.)

Я по снам по твоим не ходил
и в толпе не казался,
не мерещился в сквере, где лил
дождь, верней – начинался

дождь (я вытяну эту строку,
а другой не замечу),
это блазнилось мне, дураку,
что вот-вот тебя встречу,

это ты мне являлась во сне,
и меня заполняло
тихой нежностью, волосы мне
на висках поправляла.

В эту осень мне даже стихи
удавались отчасти
(но всегда не хватало строки
или рифмы - для счастья).
(Б.Р.)
______________________________

Опустите, пожалуйста, синие шторы.
Медсестра, всяких снадобий мне не готовь.
Вот стоят у постели моей кредиторы
Молчаливые: Вера, Надежда, Любовь.

Раскошелиться б сыну недолгого века,
Да пусты кошельки упадают с руки...
Не грусти, не печалься, о моя Вера,-
Остаются еще у тебя должники!

И еще я скажу и бессильно и нежно,
Две руки виновато губами ловя:
- Не грусти, не печалься, матерь Надежда,-
Есть еще на земле у тебя сыновья!

Протяну я Любови ладони пустые,
Покаянный услышу я голос ее:
- Не грусти, не печалься, память не стынет,
Я себя раздарила во имя твое.

Но какие бы руки тебя ни ласкали,
Как бы пламень тебя ни сжигал неземной,
В троекратном размере болтливость людская
За тебя расплатилась... Ты чист предо мной!

Чистый, чистый лежу я в наплывах рассветных,
Перед самым рожденьем нового дня...
Три сестры, три жены, три судьи милосердных
Открывают последний кредит для меня.
(Б. Окуджава)

Я оказался случайно
в центре зимы и холода,
когда будильники заверещали
по всему городу.
Я увидел дырявое небо
и понял, что это послание.
Необходимы - победа,
рифма, трава и реланиум.
Надо было звонить барыге,
а потом ждать открытия книжного маркета,
в общем, необходимы - книги,
трава и транквилизаторы.
Присутствие прочего недоказуемо.
Кайф - это то, что возможно проверить,
то есть всё то, что непредсказуемо
невозможно измерить.
Путинский принципат в телеприёмнике
огласил помещение криком,
когда в середине вторника
я пришел покупать книги.
Мойка или Фонтанка, я слабо
разбираюсь в названии местных канав,
тоже орали как падлы.
Я где-то ошибся, назвав
происходящее грязной шуткой,
но только, когда я зашел в магазин,
книги, как проститутки, начали лебезить.
Я пытался смотреть только прямо.
Мне очень хотелось пить.
А на полках разыгрывалась драма,
и я ее не мог остановить.
Книги орали и жрали друг друга,
разевая бумажные пасти,
а на улице красная вьюга
разрывала прохожих на части.
Это действительно было круто
и я снова забыл все слова,
потому что закончились - утро,
транквилизаторы и трава.
(Л.Н.)

Заря над рабочим районом
Долго прыгала между домами.
У меня есть трава и водка,
И никакой морали.
(Л.Н.)
__________________________________

Смотри в телевизор, притворяйся больной,
превращая любовь в обман,
разменивая общение со мной
на гнусный кривой балаган.
Ну что ж, я согласен - это цена
за прожитые дожди,
оставайся с кем хочешь или одна
в середине большого пути.
(Л.Н.)
___________________

...кто бы что не говорил, в мире есть вещи,
каждая подает свой голос,
один голос вещий, другой зловещий,
я так думаю, потомственный алкоголик

не случайно дано нам пьянство
и белая горячка - чтобы слышать могли мы
те голоса более ясно,
пьянство - путь новой драматургии.
(А.Р.)